Джеральд Атлан
 

Шаванди,

Это идея, которую я вынашивал очень долго.
После войны, которая стала для меня травмирующим опытом в детстве, американское кино 1940-х годов, и особенно мюзиклы, перенесли меня в мир воображаемых условностей, где повседневные проблемы находили решение в песне или балете. До конца 1960-х годов в Париже, где я жил, бедность не была сразу очевидна. Конечно, под мостами были бездомные, у входов в метро играли несколько аккордеонистов, но начало распространения бедности в то время не было заметно.
К сожалению, с годами игнорировать стало невозможно.
В 1990-х годах путь к моему офису пролегал через туннель Шатле. Недалеко от его выхода находилось место, где находили убежище бездомные. Они спали там в картонных коробках, и их число росло с каждым днем.
Именно во время этих путешествий родилась идея оперы — идея отъезда к далёким горизонтам, утопическая мечта о возвращении в Потерянный рай.
Увы! Всё не так просто.
К сожалению, сегодня бедность по-прежнему существует, и Шаванди является одним из примеров этого.
Печальная реальность.
Я подошел к написанию и сочинению «Шаванди» с поэтической точки зрения. Музыка обладает мощной эмоциональной силой. Используя системы, далекие от тональной, я старался в своих мелодических и гармонических решениях поддерживать ощутимый диалог. Мне показалось, что это место не подходит для смелых музыкальных экспериментов.
Таким образом, «Шаванди» написана в классической форме; она разделена на акты, сцены и картины.
Действие будет разворачиваться попеременно на заброшенной станции метро (место действия драмы) и в воображаемом мире, от тени к свету, от грусти к радости.
В конце концов, смерть героини — это необходимая жертва, которая позволяет ей перейти из тьмы к свету. «Шаванди» не могла быть просто мюзиклом. Трагический аспект подчеркивает бедственное положение этих обездоленных людей и позволяет им вырваться из нищеты, в которой мы их заключили.